Шейла застала меня за чашечкой кофе в уютной библиотеке в сердце центра Братьев Люмьер. Её наряд соответствовал имиджу настоящего художника: удобный пепельно-серый комбинезон, на ногах конверсы, на шеё серебряное ожерелье. На мой комплимент о его эстетических достоинствах она приветливо ответила: «Это подарок моего мужа. Я расскажу тебе о его ценности и о множестве других удивительных вещей». Она сдержала свое слово.

Расскажите, как началась ваша карьера в модной фотографии?

Все знаменательное происходит случайно. Я вела безмятежную жизнь и фотографировала исключительно свою семью. Моя первая выставка в Нью-Йорке называлась Friends& Family, и я решила поделиться некоторыми фотографиями с Музеем современного искусства. В то время его директором был Джон Сарковски. Надеясь на удачу, я взяла с с собой двадцать два снимка из коллекции, чтобы показать маэстро. Он приобрел все экземпляры для музея без малейших колебаний. Джон организовывал выставку работ мастеров прошлого и наших дней. Мои фотографии вписались в концепцию сегодняшнего века.

По какой-то причине газета Нью-Йорк Таймс и Сандей Таймс заинтересовались моим творчеством и посвятили целую полосу фотографии, на которой был изображен мой муж. Супруг был в шоке от того, что проснулся знаменитым.

Спустя некоторое время один из организаторов Vanity Fair написал мне и сказал, что хотел бы лично взглянуть на фотографии. А у меня на тот момент не было никакого портфолио, дом был моей единственной творческой площадкой. Я ему так и сказала «Если вы хотите увидеть мои работы, приходите на чай». Через три месяца он попросил меня запечатлеть Жана Маре, но у меня не было студии. Поэтому месье Море тоже был приглашен на чай.

Мои чаепития вылились в предложение Александра Либермана стать первой женщиной фотографом Vogue с официальным контрактом. Вот таким образом в моей жизни открылась новая глава.

У штатного фотографа Vogue была свобода творчества или приходилось выполнять чьи-либо указания?

Зависело от ситуации. Например, если съемка была посвящена обуви или украшениям, кто-то просто приходил с контейнером этих женских сокровищ и говорил «дерзайте!». Я прислушивалась к мнению главного редактора и стилиста на творческих собраниях. Необходимо было создать картинку, которая будет вдохновлять. Александр Либерман полностью одобрял мои идеи, потому что верил: фотограф — это художник. Мы были отличной командой до того, как однажды зимой пост главного редактора занял другой человек, и мне перестали давать возможность выбирать модель или локацию для съемок. Причину не объяснили.

Кто стал вашей музой и почему?

Какая -то часть меня определяет, что такое красота. Я не часто фотографирую супермоделей, для меня они мало чем отличаются от манекенов. Ума Турман, фотографию которой вы видели на выставке, стала моей музой не случайно. На самом деле я знала эту девушку с момента её рождения: наши дома стояли на одной улице напротив друг друга. Мы очень хорошо общались с родителями, и я фотографировала непоседливую Уму вместе с её братом. На выставленном портрете, где она гипнотизирует зрителей своими зеркально-чистыми глазами, она ещё не та знаменитая актриса, которой стала сейчас. Она — юная красавица-модель, мечтающая о ковровой дорожке.

Расскажите о серии фотографий, посвященных рекламной компании Fendi?

В том время я наслаждалась творческой свободой и в одном из музеев я увидела набросок, где юная нимфа нежно обнимает статую. Когда Карл Лагерфельд прислал мне коллаж идей будущей коллекции Fendi, я сразу поняла, что роскошные меха и элегантные платья отражают страсть, наполняющую Рим. Поэтому мы отправились в Италию в поисках величественных поместий и благоухающих садов. Но пришлось пройти через тернии, потому что в намеченную локацию с зеленым садом и античными скульптурами нас не пускали из-за неправильно подписанных бумаг.

Мы были растеряны и обратились к друзьям с не менее великолепным домом. Они открыли перед нами двери, наша модель Мари Софи подошла к статуе и одарила её скромным поцелуем. В тот момент вся команда поняла, что мы не сдвинемся с места, пока не проведем здесь съемку. Теперь этот момент навсегда останется в памяти людей со всего свету.

На выставке представлена серия фотографий, которая называется «Аромат». Как вам удалось запечатлеть эссенцию с помощью объектива?

На самом деле за эту идею мне стоит поблагодарить Анну Винтур. Тогда я была начинающим фотографом, и она спросила, что ты хочешь фотографировать? Я растерялась. И она предложила сделать ключевым объектом образа аромат, но не тот, который можно купить в парфюмерном магазине, это должна быть история аромата, рассказанная с помощью фотографии. Мой друг позволил мне арендовать свои роскошные апартаменты, я попросила девушку в золотистом платье элегантно прилечь на софу, поставила рядом амфору и сделала кадр. Так появился мой эксклюзивный аромат Ар-Деко.

Вы любите работать с одеждой класса люкс. Вас можно назвать шопоголиком?

Я путешествую по всему миру и люблю находить сокровища в винтажных магазинах, дорогу к которым не может отыскать ни один турист. Серьги, которые я надела на интервью, подарил мой муж. Он делает мне сюрпризы с таким удовольствием, как будто он сам хотел бы их надеть.

Есть еще одна странность, которая меня преследует: я покупаю вещи, которые мне понравились сразу в нескольких моделях, потому что горький опыт научил: «когда порвутся любимые конверсы, печаль будет безгранична».

Что касается люкса, если я не могу позволить купить себе очередное платье или сумочку, я делаю фотографию. Именно тогда вещь становится моей. Это лучший способ бороться с шопоголизмом.

Интервью: Арина Яганова

ПОНРАВИЛАСЬ СТАТЬЯ? Подпишитесь на рассылку лучших материалов Grazia

Спасибо!

Мы отправили на ваш email письмо с подтверждением.