Передо мной сидит девушка и пьет чай с медом — прихватило горло. У нее темная кожа, такая, знаете, цвета теплого осеннего пшеничного поля в сумерках. На голове повязан платок, на первый взгляд — несуразно и хаотично, но если приглядеться, то становится очевидно, что этому процессу было уделено много времени. Девушку зовут «Всевышняя мать» — так переводится ее имя с языка игбо.



Девушка


Первые восемнадцать лет она жила с папой на родине, в Нигерии, и никуда оттуда не выезжала. Теперь «Всевышняя мать», попивая чай, со смехом вспоминает, как впервые увидела «другой мир», когда приехала в Берлин к маме. Как трудно и в то же время забавно ей было адаптироваться к европейским правилам и ценностям: осознать, что существует так называемое «личное пространство», а в автобусах есть специальные кнопки, которые нужно нажимать, чтобы водитель притормозил на остановке. Как она опьянела от появившейся свободы, да настолько, что сначала пользовалась ей максимально экстремально.

Я спрашиваю: на что больше, по ее ощущениям, похожа Москва (девушка находится здесь всего шесть часов, и первые впечатления еще свежи, а потому особенно ценны): на Нигерию или Германию? Она немного смущается и, извиняясь, сообщает, что все же на Африку: пробки, суета, ощущение хаоса. Но говорит, что это и неплохо:

«На моей родине есть миф, что в «белом мире»» все хорошо и нет никаких проблем, коррупции, а все люди — братья. Теперь, когда я приезжаю в Нигерию, то посвящаю много времени тому, чтобы разубедить их. Рассказываю землякам, что у нас одна жизнь. И проживать ее нужно не мечтая о комфорте, а дыша полной грудью, постоянно что-то меняя вокруг себя».

Ее речь слишком мудра для молодой женщины, но ведь опыт довольно быстро делает нас мудрецами… И я спрашиваю: а что так неидеально в Германии? В ответ она рассказывает актуальную в эти майские дни историю:

«Я поступила на факультет антропологии в Гамбургский университет. Мне было особенно трудно учиться, ведь науку я осваивала одновременно с новым для меня языком… Я была единственной черной на курсе. Вообще у антропологии, как известно, фашистские корни, зато теперь это общественно важный и социально необходимый предмет. И мне очень хотелось им овладеть, стать антропологом, но я никогда не забуду, как меня вызвал к себе герр профессор, руководитель кафедры, и завел со мной такой разговор: «Я собираюсь поговорить о вашей успеваемости. С ней есть проблемы. Вы ведь еще занимаетесь, помимо прочего, музыкой? Мне показали ваши ролики в интернете. Из вас получаются хорошие музыканты. Из вас получаются замечательные спортсмены… Может быть, вам стоит сосредоточиться на этом, а не на моем предмете?» Насчет успеваемости его претензии были обоснованы, но вот слова «из вас получаются»… Германия сколь угодно может извиняться за ошибки прошлого, но шовинизм — он никуда не делся. Просто он теперь спрятан, политкорректен и прикрывается профессорской бабочкой. Он не спит и только и ждет момента, чтобы вырваться наружу… Нам всем нужно быть начеку».

В итоге Nneka (а именно так звучит имя «Всевышняя мать» на игбо) получила ученую степень, но поняла, что менять мир с помощью песен — намного эффективнее. Она теперь настоящая, масштабная рок-звезда. Большие концерты в Лондоне и Нью-Йорке собирают тысячи и тысячи зрителей. А клип на песню Heartbeat («Сердцебиение») посмотрело в YouTube без малого 11 миллионов человек. И вы сможете стать как раз 11-миллионной зрительницей. Приза за это никакого не будет, но зато вы услышите, как стучит живое сердце Африки. С немецким акцентом.

ПОНРАВИЛАСЬ СТАТЬЯ? Подпишитесь на рассылку лучших материалов Grazia

Спасибо!

Мы отправили на ваш email письмо с подтверждением.