GRAZIA: Как вы заполучили на главную роль звезду «Маленькой Веры» Наталью Негоду, которая не снималась уже семнадцать лет?
Алексей Мизгирев: Когда мне назвали ее имя, я, как и многие, думал, что она в Америке, Японии или Англии. Но оказалось, Наташа в Москве и никуда не пропадала. А технология поиска была максимально проста: мы позвонили ей домой, прислали сценарий, потом она пришла на пробы. Здесь нет никакой интриги, хотя кажется, что есть.
GRAZIA: Говорят, что у Негоды сложный характер и она настоящий ураган. Как справлялись со стихией?
А.М.: Проблем не было. Наташа очень дисциплинирована и терпелива. Снимали в Тульской области, где бытовые условия, мягко говоря, неидеальны. Во всем регионе проблемы с водой. Например, вопрос поливки асфальта для съемок нужно было решать на уровне мэра города. В итоге приехала машина, вылила весь запас, который держали в городе на случай пожара.
В гостинице — тоже перебои с водой. Наташа мужественно все терпела целых два месяца.
GRAZIA: Помните, когда впервые посмотрели «Маленькую Веру»?
А.М.: В тринадцать лет. Я рос в маленьком городке, и на просмотр отправили чуть ли не всю школу, несмотря на «экстрарадикальность» некоторых сцен. У нас был какой-то очень правильный директор, который мог снять детей с уроков, чтобы они посмотрели «Чучело». Он считал это важным. Помню, моя мама, после того как посмотрела «Маленькую Веру», сказала: «Неужели мы так живем?» Шок вызывали взаимоотношения людей, а не эротические сцены, о которых столько писали в прессе. А второй раз я посмотрел фильм уже после съемок «Бубна, барабана», чтобы понять, что между Верой и нашей героиней нет ничего общего. Нет, это другой персонаж. Другое кино.
GRAZIA: А как родители относятся к вашим фильмам?
А.М.: Нормально. Родители — абсолютно моя публика.
GRAZIA: Откуда появилась героиня картины — провинциальный библиотекарь, которая ворует книги, а потом продает их в поездах?
А.М.: Я наблюдал таких людей, когда еще студентом ездил в плацкартном вагоне. На станциях вбегали люди и торговали самыми разными товарами: книжками, стеклянной посудой, игрушками. Сейчас ничего не изменилось. Это столичное ощущение, будто мы живем в благополучном обществе. Я где-то прочитал, что средний доход эвенков составляет 45 рублей в месяц. Люди живут в отчаянии, и не замечать это по меньшей мере наивно.
GRAZIA: «Бубен, барабан» принес вам призы за режиссуру на фестивалях в Локарно и Коттбусе. Приятно было их получать?
А.М.: Да, собственно, лично в руки мне дали приз только на «Кинотавре» — за фильм «Кремень». Я как не ездил никуда, так и продолжаю эту политику.
GRAZIA: Почему?
А.М.: Просто я не путешественник. Мы были однажды с «Кремнем» на фестивале в Марокко. Я решил, что Африка - это интересно. Там, кстати, шикарный фестиваль: Катрин Денев, Милош Форман… Мы приехали, я выглянул в окно нашего пятизвездочного отеля, увидел, как мимо проезжает араб на мотороллере, и вдруг понял, что это пейзаж из фильмов про Бонда. Картинка не отличается. И подумал: ну и зачем тогда ездить?
GRAZIA: Как же вы решились переехать из Сибири в Москву и поступить во ВГИК?
А.М.: Я десять лет решался. Сначала учился на философском. Но хотел стать режиссером еще со школы.
GRAZIA: Евгений Миронов, вспоминая, как он приехал из Саратова в Москву, говорил: «Когда я увидел на Казанском вокзале большие буквы - «Москва», они сразу ударили мне по башке».
А.М.: Меня не ударило. Вообще спокойно отношусь к пространству. Я быстро адаптировался, потому что старался не менять ритм жизни.
GRAZIA: После выхода «Кремня» многие говорили, что Мизгирев снял фильм о  нелюбви к Москве.
А.М.: Ну, это все слова. Сначала они меня злили, а потом я успокоился.
Понимание ленты только сейчас приходит.
GRAZIA: Режиссеров вашего поколения многие сегодня обвиняют в пессимизме. А некоторые считают самыми честными.
А.М.: Не понимаю этих разговоров о поколении и общем пессимизме. Мы же не сговариваемся. Я не звоню Хлебникову: «Давай мрачно про провинцию снимем!» Это не пессимизм, а взгляд порядочных людей на происходящее. В своем фильме я восхищаюсь главной героиней. Это история о сильном человеке, который оказался слабым перед самим собой. О подполье человеческого я: днем одна жизнь, ночью — другая. Именно это привлекло Наташу Негоду, а не желание появиться в кино, в кото-
ром еще раз мелькнет раздолбанный умывальник.
GRAZIA: Сегодня тяжело быть порядочным?
А.М.: Не знаю, я таких проблем не испытываю. В жизни это одно, но вы же о порядочности на экране. А это вопрос выбора каждого.
Интервью: Наталия Москальонова