Pоль Фантины в экранизации мюзикла «Отверженные» уже принесла Энн Хэтуэй «Золотой глобус» — на очереди «Оскар»! Накануне российской премьеры фильма (с 7 февраля) корреспондент GRAZIA Марина Штерн узнала у актрисы, что она думает о своих вокальных данных, какие эмоции испытала во время кардинальной смены имиджа и почему не собирается бросать кино ради семьи.
Энн Хэтуэй
Энн Хэтуэй

GRAZIA: Начнем с вопроса, который наверняка интересует всех и каждого. Вы пели вживую прямо на съемочной площадке — насколько трудно вот так взять и исполнить за один дубль мировой хит без помощи фонограммы?
ЭНН ХЭТУЭЙ: О, животрепещущая тема! Когда режиссер Том Хупер предложил мне делать все «по-честному», я подумала, что он сошел с ума. Но именно благодаря такому подходу возникло ощущение настоящей свободы, спонтанности, единения с персонажем. Перед командой «Мотор!» я никогда не была уверена, получится ли у меня с первого раза. А Том того и добивался, чтобы максимально приблизиться к эффекту «здесь и сейчас», который возникает, когда смотришь оригинальный мюзикл на сцене.

GRAZIA: Вы наверняка отдавали себе отчет, что в каком-то смысле вам придется соперничать с известными исполнителями хитов «Отверженных». Ощущали ли вы страх и как с ним справлялись?
Э.Х.: Очень просто: я никогда не смотрела отснятые дубли, пока работа над эпизодом не заканчивалась. С самого начала поняла, что это будет невыносимо. Вы абсолютно правы: планка поднята настолько высоко, что я даже не мечтала дотянуться до уровня звезд мюзикла, исполнявших партию Фантины. И конечно, осознавала, что не смогу петь, как они, поэтому должна сделать что-то совершенно иное. Я решила, что необходимо проникнуть в самую суть героини прежде всего теми средствами, которые доступны мне как актрисе. И вдруг поняла, почему режиссер поставил передо мной задачу не думать о песне как о каком-то вокальном упражнении, а относиться к ней как к стону, исходящему из глубины моей души.

GRAZIA: А кто из ваших знаменитых предшественниц вас особенно вдохновлял в процессе работы?
Э.Х.: Определенно, Сьюзан Бойл! Когда становилось совсем плохо, я пересматривала ее выступление с I Dreamed a Dream на телешоу Britain’s Got Talent. Очарование и искренность этой женщины придавали мне силы и очень поддерживали в трудную минуту.

Энн Хэтуэй
Кадр из к/ф «Отверженные»

GRAZIA: Как вы относитесь к изменениям, которые Том Хупер внес в оригинальную версию мюзикла? Например, он пустил I Dreamed a Dream после первого выхода Фантины в качестве проститутки, а не после потери ею работы.
Э.Х.: Я считаю, это по‑настоящему круто. Перестановки помогают зрителю проникнуться болью и отчаянием героини, понять ее гнев, испытать вместе с ней невероятную муку, когда кажется, что внутри все выжжено. Виктор Гюго сказал, что сердце Фантины превратилось в камень, внутри которого сохранился лучик света, поддерживаемый любовью к дочери. Именно так я и хотела исполнить песню. На площадку пришла максимально сосредоточенной на переживаниях персонажа — буквально ничего не замечала вокруг. А потом что-то произошло с наушником, и в наступившей тишине я вдруг услышала свой голос… Меня будто вырвали из мира грез и грубо швырнули обратно на землю. Передо мной стояли камеры, съемочная группа… Я поняла, что теряю нужный настрой. В этот момент я здорово испугалась. Первый дубль был запорот. Тогда я попросила второй наушник, чтобы не слышать себя вообще, отключиться от реальности. И мне кажется, в итоге смогла «прожить» песню.

Энн Хэтуэй
Том Хупер и любовь к Виктору Гюго заставили Энн расстаться с роскошными волосами и научиться петь

GRAZIA: Из-за проекта вам пришлось расстаться со своими роскошными волосами — как вы перенесли потерю?
Э.Х.: Прямо скажем, непросто. Вообще, во время съемок я терпела многие вещи, с которыми в обычной жизни не привыкла мириться. Но когда дело дошло до стрижки, выяснилось, что я ужасно поверхностный, неглубокий и тщеславный человек. Безумно стыдно в этом признаваться, но тут уж ничего не поделаешь. Я так расстроилась, что попросила дать мне наушники и поставить что-нибудь успокаивающее. Через пятнадцать минут подняла глаза на зеркало и увидела, как художественно меня обкорнали. Худший момент в моей жизни! На меня смотрела тощая пацанка (перед съемками Энн похудела более чем на 10 кг. — Примеч. Grazia) со взъерошенным ежиком. Я позвонила мужу и сообщила ему, что теперь выгляжу как мой брат гей.

GRAZIA: Ваша героиня приносит себя в жертву ради дочери. Роль не заставила задуматься о материнстве?
Э.Х.: Я мечтаю об этом с 16 лет. Приблизительно тогда же у меня появилась цель стать актрисой. Вот и мечусь до сих пор меж двух огней.

GRAZIA: Но ведь в плане карьеры у вас уже все сложилось…
Э.Х.: В том-то и штука, что нет! Меня наконец стали воспринимать всерьез — но это еще не повод расслабляться. Нужно работать в сто раз больше, чтобы оправдать доверие.

GRAZIA:Это понятно — конкуренция, амбиции… Но, как говорится, биологические часы тикают. Что думает об этом ваш муж?
Э.Х.: Поглядывает на часы! (Смеется.)

GRAZIA: Наверное, он вас ужасно ревнует — ведь в Голливуде столько красивых мужчин…
Э.Х.:Надеюсь! Но он прекрасно знает, что я однолюб. Я ужасно скучная, занудная, преданная пресвитерианка. А потом — к кому меня ревновать? Большинство моих друзей — геи!

ПОНРАВИЛАСЬ СТАТЬЯ? Подпишитесь на рассылку лучших материалов Grazia

Спасибо!

Мы отправили на ваш email письмо с подтверждением.