Rex features/Fotodom

На днях натолкнулась на забавный спор между женщинами, которые считают, что нужно удалять лишние волосы на теле и женщинами, которые эти волосы не удаляют. Сначала дискуссия выглядела довольно дружелюбно, и обе стороны лишь слегка покусывали друг друга — было бы странно срываться на взаимные оскорбления, обсуждая волосы в подмышках. Однако очень скоро любительницы всего естественного перешли в жесткое наступление, проведя знак равенства между эпиляцией и проституцией, так как женщина, удаляющая лишние волосы, стремится выглядеть лучше, а значит, продвигает себя как сексуальный товар, а значит — шлюха! Оставлять же волосы на теле — значит, принимать и уважать себя такой, какая есть… Тут чаще всего стало звучать слово «свобода». «Мне нравится мое тело, и я не вижу ничего отвратительного в том, что у меня под руками растут волосы», — писала одна девушка. «Но мне неприятно утыкаться в вашу волосатую подмышку, когда мы едем в одном трамвае», — отвечала ей другая. «Заставляя меня сбривать волосы, вы ущемляете мою свободу!». «Но заставляя меня испытывать неприятные ощущения в общественном транспорте — вы ущемляете мою свободу». Как только спор дошел до выяснения, где проходит разделительная черта между свободой одного и свободой другого (все слышали фразу «Свобода одного заканчивается там, где начинается свобода другого»?), дискуссия забуксовала и остановилась, ведь ответа никто не знает.

С одной стороны, есть правила, созданные обществом. Эти правила существуют веками, не сильно-то изменяясь: так или иначе люди издревле прикрывали наготу, пытались соответствовать канонам красоты, соблюдали гигиену и справляли нужду в специально отведенных местах. С другой стороны, на этом вполне понятном и не вызывающем особого отторжения своде правил общество не остановилось и стало додумывать кучу совершенно лишних законов: от глобальных «как жить», «с кем спать», «за кого выходить замуж» и, например, «когда рожать детей», до совсем необязательных про «туфли в тон сумочки» или «матовых телесных колготок под платье». Хотя большинству законов всегда можно найти логичное объяснение, имеющее под собой научные, религиозные или маркетинговые корни (рост демографии, снижение рождаемости, борьба с распространением заболеваний, воспитание патриотизма или продажа аксессуаров), тем не менее, почти всегда такие правила будут ощущаться, как притеснение и зомбирование, превращающее личность в удобную для манипуляций марионетку. К счастью, в цивилизованном мире эти необязательные правила перестали воспринимать очень уж серьезно (и за это спасибо борцам за свободу) — люди могут одеваться так, как им нравится, жить, с кем хотят, и рожать, когда хотят и от кого хотят. Они даже могут не брить подмышки, и столкновение двух свобод «брить или не брить», в своем самом раскаленном состоянии, будет не так травматично, как принуждение к браку помимо воли или наказание за «неправильную» сексуальную ориентацию.

Но если бы тема свободы личности ограничивалась только этим! Нет, она вновь стала популярна и заиграла как старыми, так и новыми гранями. «Не является ли супружеская верность ущемлением свободы?», — спрашивают одни. «Должны ли дети своим родителям?», — задаются вопросом другие. «Мы не просили нас рожать и воспитывать. Родители делали это по собственной воле и, возможно, из эгоизма, чтобы обеспечить себя сиделками в старости». Родители не остаются в долгу, и вот уже бабушки возмущаются: «Не является ли традиция помогать детям с внуками ущемлением свободы? Мы вас родили и воспитали и больше вам ничего не должны. Дайте пожить ради себя!». Послушаешь и мозг взрывается: правы и те, и другие, но как-то это все не по-человечески, что ли? Где проявление свободы, а где эгоизм, и как отличить одно от другого?

Копнем еще глубже и погрузимся в совсем уж сложные темы. Самоубийство — это эгоизм или свобода выбора? Может ли человек распоряжаться собственной жизнью? Должен ли он оглядываться на близких? А состояние здоровья? Как часто мы сталкиваемся с такой ситуацией: некто близкий (родственник или друг) — тот самый человек, который наплевательски относится к своему здоровью и (или) категорически отказывается посещать врачей и лечиться. Имеет право? Вроде бы да. Это его жизнь и его здоровье. Подставляет ли этот человек своих близких тем, что волей-неволей ставит их перед фактом своей болезни или смерти, ухудшая качество жизни, заставляя нести расходы или просто переживать боль тяжелой утраты? Получается, что так.

Попробуйте мысленно ставить себя в разные жизненные ситуации и, скорее всего, ваша оценка «свобода» или «эгоизм» будет меняться в зависимости от ваших личных убеждений. Даже самый аккуратный человек, старающийся защитить свои интересы и в то же время не ущемлять интересы других, рано или поздно нарвется на собственную неразрешимую дилемму. Например, для меня этот вопрос встал ребром в тот момент, когда я родила ребенка от мужчины, обожающего все экстремальное. Как только я срывалась на запреты: «Гоняя на мотоцикле, ты подвергаешь свою жизнь и здоровье опасности, и если с тобой что-то случится, я останусь вдовой с маленьким ребенком или женой инвалида», — я понимала, что ущемляю его свободу и думаю о себе (а что это, если не эгоизм?). Заставив его отказаться от того, что приносит ему удовольствие, я нарушу в нем что-то важное и, возможно, тот человек, которого я получу на выходе, окажется уже совсем не тем, которого я любила. С другой стороны, рискуя, он подставляет и меня, и ребенка — ведь если произойдет беда, то расхлебывать последствия придется уже нам, и если положить на одну чашу весов семью, а на другую чашу весов увлечения, то что, на ваш взгляд, окажется важнее? Я до сих пор не нашла ответ, как правильно: он до сих пор гоняет, а я до сих пор боюсь.

Когда ты молодая мама, без возможности нанять помощниц, ты будешь крайне опечалена нежеланием бабушек помогать с младенцем. А когда ты бабушка, которая наконец, дожила до того момента, когда можешь пожить для себя, а тут тебе подсовывают внуков — ты тоже не испытаешь восторга. Подросток, который только и слышит «ты должен, должен, должен» будет возмущен этим вторжением в свою жизнь. Но и родители, которые сделали все для своего ребенка, будут считать, что они в праве требовать выполнения определенных обязательств.

Всегда очень просто возмутиться и осудить, хотя для того, чтобы понять, нужно просто поставить себя на место другого и, стараясь учесть все факторы (возраст, состояние здоровья и психическое состояние, материальную обеспеченность и т. д.), попытаться понять, что чувствует этот человек, чего он хочет, оценить, чья свобода пострадает сильнее и, может, поступиться своей свободой?

Я не очень верю в то, что можно существовать внутри социума под девизом «мне никто не должен и я никому не должен» — похоже, это всего лишь красивые слова, но нежизнеспособная формула. Правила, с которыми мы пытаемся бороться, могут оказаться несущими стенами (пусть неудобными, но теми неприкосновенными, на которых держится вся конструкция), и вторгаясь в систему, где есть четко обозначенные обязательства соблюдать верность, жертвовать своими интересами ради семьи, поддерживать стариков, заботиться о внуках, мы получаем лишь ощущение свободы, за которое придется заплатить несоизмеримо высокую цену. Однажды осознав, что остался совсем один, никому не нужный и никем не любимый, но никому ничем не обязанный, несчастный человек.

Читайте также: «Горе от ума: почему умные и сложные женщины так часто остаются одни»