Нонну принимают за свою простые домработницы, а олигархи присылают ей букеты в театр и недоумевают, почему она молчит. Коллеги вынуждены признать уникальные способности актрисы, а режиссеры восторженно говорят, что Гришаева существует вне амплуа и жанров. Судьба долго испытывала ее на прочность — и вот наконец подарила настоящий шанс: на Первом канале стартовал проект «Нонна, давай!».
АЛЕКСАНДР ОЛЕШКО: Ты знаешь, сколько мы с тобой уже знакомы?
НОННА ГРИШАЕВА: Помню, что ходила на твои дипломные спектакли. Это было около двенадцати лет назад.

А.О.: На самом деле впервые ты меня увидела еще во время учебы на втором курсе… Но давай лучше поговорим о настоящем. Ты теперь звезда собственного комедийного шоу «Нонна, давай!». Чем тебя заинтересовала эта идея?
Н.Г.: Проект дает мне отличную возможность раскрыться с разных сторон. И привлекает тем, что заставляет зрителей думать, а не просто тупо смеяться. Хотя людям, которые к мыслительной деятельности не привыкли, программа может не понравиться!

А.О.: Все, что с тобой случилось за последние три года, похоже на вертикальный взлет. А ты сама как это воспринимаешь?
Н.Г.: Я очень четко отдаю себе отчет в том, что происходит. Когда в стране начался кризис, у меня, наоборот, появилась работа в трех совершенно разных проектах — «Папиных дочках», «Большой разнице» и «Двух звездах», — настолько мощных, что они охватили огромную аудиторию. Плюс моя любимая театральная роль в «Зорро». А в скором времени выйдут два полных метра с моим участием: «Тот еще Карлосон» (комедия с Михаилом Галустяном в главной роли, премьера — 5 января 2012 года. — Примеч. Grazia) и фильм, о котором пока ничего не скажу.

А.О.: Можешь представить — сейчас нет ни одного человека в стране, который не знал бы тебя в лицо…
Н.Г.: Конечно! (Смеется.)

А.О.: Твой успех — это закономерность или просто карта так легла?
Н.Г.: Пусть покажусь нескромной, но считаю его вполне заслуженным. Я с детства чувствовала: будет именно так. В эту профессию не стоит идти, если нет уверенности в том, что станешь первым.

А.О.: И все-таки у меня есть ощущение, что ты — человек сомневающийся. Людмила Гурченко говорила: каждая роль — как с чистого листа, прежние заслуги не помогут. Согласна с ней или, напротив, считаешь, что теперь справишься с любой ситуацией?
Н.Г.: Я ужасно страдаю из-за того, что перед выходом к зрителям у меня трясутся руки. Постоянно думаю: «Господи, Нонна, ведь уже 30 лет на сцене… Когда-нибудь это закончится?!» А потом мне один человек сказал: «Слава богу, что ты не перестала волноваться. Значит, есть еще порох в пороховницах».

А.О.: Почему 30 лет на сцене? Тебе же не пятьдесят!
Н.Г.: Свою первую главную роль я сыграла еще в детстве — в Одесском театре оперетты.

А.О.: Ты грандиозная драматическая актриса, которой к тому же удаются комедийные персонажи. Но это зрителю демонстрирует, к сожалению, не кинематограф, а телевидение. Не обидно?
Н.Г.: Наоборот! Ведь оно всем меня показало, сделало узнаваемой. Именно благодаря ему теперь режиссеры предлагают мне серьезные роли — например, в телефильме «Служу Советскому Союзу», в котором я снималась этим летом.

А.О.: Есть вопрос, буквально не дающий мне покоя. Мы живем в одинаковом ритме — очень быстром, его не каждый выдержит. Но у меня семьи нет — а ты еще успеваешь уделять внимание мужу и детям. Как тебя на все хватает?
Н.Г.: Я просто правильно расставила приоритеты. Самое главное, конечно, семья. На втором месте — профессия. А вот друзья и тусовки, к сожалению, ушли в прошлое.

А.О.: В проекте «Две звезды» ты была единственной, кто привел на съемки свою свекровь в качестве «группы поддержки». Остальные же участники приглашали гостей по принципу узнаваемости.
Н.Г.: У нас действительно теплые отношения. Когда мы с мужем были еще просто друзьями, он часто брал маму на спектакли с моим участием. И я ей сразу понравилась.

А.О.: Это опасная история! Моя мама к тебе тоже неравнодушна…
Н.Г.: (Смеется.) Вообще, мне не пришлось особо стараться, чтобы завоевать расположение. Она меня полюбила такой, какая я есть.

А.О.: Что ты считаешь самым главным достижением в жизни?
Н.Г.: Моих детей. Больше всего на свете горжусь ими.

А.О.: Ты бы хотела, чтобы дочь пошла по твоим стопам?
Н.Г.: Ни в коем случае! Во‑первых, у нее нет необходимого таланта, а вовторых, я слишком хорошо знаю, каково быть актрисой. Тут достаточно Категорически не согласна с такими высказываниями! Потому что у меня складывалось совершенно по‑разному: дома хорошо, а в профессии — полный провал, или, наоборот, на работе вдруг начинался подъем, но на личном фронте все крушилось и ломалось. Я прошла через множество жизненных этапов и поняла: для состояния гармонии необходим порядок во всех сферах. Сложно работать, когда в семье разлад. Это мой тыл. И надо, чтобы там было спокойно. Тогда на войне — а работа — это война — всегда найдутся силы на борьбу.

А.О.: О чем еще мечтаешь? Или больше ничего не надо?
Н.Г.: Хочу дом в Одессе на берегу моря. Пока хватило средств только на покупку квартиры без особого вида за окном. Ну вот, звучит банально… Тогда добавлю из нематериального — глобальной творческой реализации в самых разных направлениях!

А.О.: Ты часто говоришь, как дорога тебе Одесса. А к Москве получилось привыкнуть или все же не очень?
Н.Г.: Нет, так не смогла ей проникнуться. Здесь есть вещи, для меня абсолютно неприемлемые: пробки, в которых приходится порой жить, безумный темп и огромное количество людей. С детства боюсь толпы. Во время первой беременности ездила в метро — и мне порой становилось страшно… В Одессе я выдыхаю и начинаю медленно ходить.

А.О.: Продолжи: я люблю…
Н.Г.: Семью, Одессу… Я туда вернусь обязательно, хотя бы в старости. Обожаю море, а еще стоять на сцене. И жить не могу без путешествий.

А.О.: Не люблю…
Н.Г.: Лицемерие, зависть, плохую погоду, зиму.

А.О.: Как бы ты завершила фразу: «Моя жизнь — это…»?
Н.Г.: Вечное движение, поиск, лицедейство, стремление к лучшему, любовь!