Вот интересно: куда деваются свадебные фотографии после развода? Где они остаются — у него или у нее? Означает ли, что тот, у кого они остались, больше дорожит тем, что было, чем тот, кто от них отказался, предпочтя все забыть?

Свадебные снимки уничтожаются чаще, чем все остальные. Иногда их делят, разрезают ножницами пополам — он отдельно, она отдельно. А ведь это самые важные и качественные фотографии, которые есть у человека.

Украшение альбомов — на свадебных карточках все красивые. И что очень большая редкость — счастливые. Столы ломятся от вкусностей. Музыканты играют праздничные мелодии. Впереди все только светлое и хорошее. И подтянут жених. И великолепна невеста. И живы родители. И фотограф — профессионал. И родственники в кои-то веки все собрались. И главное, что есть в этих фотографиях: надежда.

А потом, уже после развода, у нее и у него появляются новые отношения. И этот новый человек через время попросит спрятать свадебные фотографии «с бывшей» подальше на антресоли.

Я сохранил в памяти несделанную карточку с чужой свадьбы, точнее сразу двух, которые справлялись одновременно в ресторане «Вечерний Мурманск» (соответственно, в Мурманске). Мы прилетели в этот северный город с выставкой картин латвийских художников. Была полярная зима и ясная снежная полночь.

Синоптики в эфире местного радио обещали всполохи северного сияния. Куратор выставки, встретивший нас в аэропорту, спросил, стряхнув сосульку с носа, чего мы хотим, прежде чем он поселит нас в гостиницу. Мы, уставшие прибалты, после долгого перелета настаивали на кофе. Настоящем, заваренном кофе. Таким образом мы и оказались в ресторане «Вечерний Мурманск», где в это время параллельно справлялись два торжества.

К моменту нашего визита свадьбы уже успели поругаться, а потом и подружиться. Ширму, которая делила длинный, как адронный коллайдер, зал ресторана на две половины, как раз убирали, когда мы вошли и оккупировали столик у самого выхода. По соседству сидели два тамады, курили и громко делились впечатлениями о том, как подрались свидетели.

Гости обеих свадеб смешались. У праздников появилось второе дыхание. Однако уже чувствовалась усталость после затянувшегося отмечания. Баянист играл нежную мелодию из французской песенки 70-х годов. И под эту музыку возле сцены, обнявшись, танцевали две подвыпившие невесты. Это было одно из самых пронзительных и трогательных зрелищ, что мне доводилось видеть. В этом танце мерещилась вся драма русской женщины, ее нелегкая и красивая судьба.



Вот эта-то фотография двух девушек в красивых белых платьях, обреченно вальсирующих в танце, у меня и сохранилась в памяти. Чем не кадр из фильма Феллини или Кустурицы? Побережье Баренцева моря — вполне себе Адриатика или Балканы.

ПОНРАВИЛАСЬ СТАТЬЯ? Подпишитесь на рассылку лучших материалов Grazia

Спасибо!

Мы отправили на ваш email письмо с подтверждением.