В конце сентября патриарх Кирилл поддержал пролайферов и подписался под обращением за запрет абортов и репродуктивных технологий, которые унижают человеческое достоинство и убивают эмбрионы — в формулировке обращения, детей на начальных этапах развития. Под этими технологиями Церковью понимаются ЭКО и суррогатное материнство.

Радикальная позиция патриарха вызвала бурную дискуссию в сети, мнения разделились даже среди верующих. Например, совладелец Brow& Beauty Bar Расим Акперов безоговорочно поддерживает патриарха в желании вывести аборты из системы ОМС, тогда как к другим пунктам программы у него сложное отношение: «Во мне борются две позиции: либеральная часть меня, конечно же, против всяких запретов. Но, как верующий, я против абортов. Это неправильно. Я поддерживаю патриарха в том, что нужно убрать аборты из ОМС, но для начала нужно создать условия, чтобы вообще не возникало желания сделать аборт.

Что касается суррогатного материнства и ЭКО: да, не все могут родить ребенка, но надо верить и молиться. Все получится. Я просто понимаю опасения патриарха. Суррогатным материнством могут воспользоваться не только по медицинским показаниям, но и в плохих целях. Вы понимаете, о чем я. Да и у ЭКО есть свои негативные стороны».

Между тем, Церковь высказала свою точку зрения по вопросу ЭКО и искусственного оплодотворения больше пятнадцати лет назад. В 2000 году церковными иерархами были утверждены «Основы социальной концепции Русской Православной Церкви» — официальный документ, в котором изложена точка зрения РПЦ на многие аспекты социальной жизни, в том числе на репродуктивные технологии. Из документа складывается ощущение, что РПЦ запрещает только донорство половых клеток, которое подразумевает наличие у ребенка другого биологического родителя или двух. Искусственное оплодотворение половыми клетками супругов, как при ЭКО, не запрещается:

«К допустимым средствам медицинской помощи может быть отнесено искусственное оплодотворение половыми клетками мужа, поскольку оно не нарушает целостности брачного союза, не отличается принципиальным образом от естественного зачатия и происходит в контексте супружеских отношений.
Манипуляции же, связанные с донорством половых клеток, нарушают целостность личности и исключительность брачных отношений, допуская вторжение в них третьей стороны. Кроме того, такая практика поощряет безответственное отцовство или материнство, заведомо освобожденное от всяких обязательств по отношению к тем, кто является «плотью от плоти» анонимных доноров. Использование донорского материала подрывает основы семейных взаимосвязей, поскольку предполагает наличие у ребенка, помимо «социальных», еще и так называемых биологических родителей»

(«Основы социальной концепции Русской Православной Церкви»)

Но некоторые священники уверяют: в документе изначально допущена ошибка из-за путаницы в терминах. Иерей Алексей Кнутов говорит, что под «искусственным оплодотворением», которое разрешает РПЦ, имеется в виду только внутриматочная инсеминация — процедура, при которой в матку женщине вводят сперму мужчины. ЭКО тоже является методом искусственного оплодотворения, но он у РПЦ под запретом. Основная причина — создание, хранение и особенно уничтожение эмбрионов:

«Нравственно недопустимыми с православной точки зрения являются [также] все разновидности экстракорпорального (внетелесного) оплодотворения, предполагающие заготовление, консервацию и намеренное разрушение «избыточных» эмбрионов. Именно на признании человеческого достоинства даже за эмбрионом основана моральная оценка аборта, осуждаемого Церковью»
(«Основы социальной концепции Русской Православной Церкви»)

Уничтожение ненужных эмбрионов — с точки зрения христиан, начинающих развиваться детей, — действительно звучит зловеще. Мы обратились к эксперту по ЭКО, члену Российской Ассоциации Репродукции Человека Константину Свитневу с просьбой прояснить, правда ли, что в клиниках уничтожают неиспользованные эмбрионы: «Это бред. Это совершенно фантастическая информация, которую распространяют не компетентные в этой области люди. При ЭКО беременность часто наступает не с первой попытки, не со второй и даже не с третьей, иногда женщинам приходится повторять процедуру пять раз. Полученные эмбрионы — те, которые не были перенесены, — не пропадают, и никто их намеренно не уничтожает: уж слишком дорого они обходятся. Если пара захочет иметь детей позже, то эмбрионы еще могут использоваться — в жидком азоте их можно хранить до 600 лет. Их также можно донировать другим людям. По закону эмбрион считается движимым имуществом — другими словами, это вещь, которую вы вправе продать, подарить, уничтожить. Но уничтожение — это вещь крайне сомнительная с морально-этической точки зрения, поэтому даже если эмбрионы паре не нужны, но они, так скажем, хорошего качества, то ими распоряжается клиника — она должна безвозмездно передать их другим парам. Уничтожаются только эмбрионы с генетическими дефектами — как правило, с патологиями, несовместимыми с жизнью».

Но даже при сохранении всех эмбрионов ЭКО не становится этически приемлемой для церкви процедурой. Потому что и родители, и врачи, проводящие процедуру, сознательно идут на риск выкидыша. Например, игумен Мелхиседек (Артюхин), член Церковно-общественного совета по биомедицинской этике Московского Патриархата, считает, что человек несет нравственную ответственность не только за «избыточные» эмбрионы, но также и за пересаженные в матку эмбрионы, если беременность не возникнет и они погибнут. Почему? Одним из классических принципов медицины является принцип «не навреди». А риск гибели в матке эмбрионов, пересаженных туда при ЭКО, выше, чем у эмбрионов, появившихся в результате естественного зачатия.

ПОНРАВИЛАСЬ СТАТЬЯ? Подпишитесь на рассылку лучших материалов Grazia

Спасибо!

Мы отправили на ваш email письмо с подтверждением.