GRAZIA: Описание спектакля звучит довольно по‑философски. Как простыми словами объяснить, о чем эта история?
Егор Корешков: О становлении мужчины. И на про- тяжении спектакля мы проходим с ним этот путь, который необязательно является прямой линией. Каждый из нас в разные периоды жизни выбирает свое: духовное развитие, или, может быть, деньги, или семью.
GRAZIA: И в спектакле нет слов.
Е.К.: Да, поэтому в нем много пластического языка, ассоциаций, скрытых смыслов. Если начать объяснять их словами, то все это упростится и будет не таким интересным. Кроме того, мы старались не вкладывать в нашу историю однозначных символов, потому что жизнь разная и люди все время пребывают в состоянии выбора. Что и как считывать — решение за зрителями.
GRAZIA: Ваши партнеры по сцене — две куклы. Кого они олицетворяют?
Е.К.: Кто-то увидит в них отца или мать героя, кто-то — девушку, кто-то — животное, или свою сестру, или просто знакомого. Когда только появилась эта идея, мы сразу загорелись. Точно понимали: нам нужны марионетки без лиц, чтобы избежать «кукольного театра».
GRAZIA: И как вам с ними работается?
Е.К.: Сперва было совершенно непонятно, что с ними делать. Но, даже будучи в «бесформенной» позиции (брошенными на диван или на пол), они уже что-то транслировали, и ты мог это считать. И зрители тоже. Вышло, что кукла живая — она подсказывает, партнерствует с тобой на сцене.
GRAZIA: Готовы к тому, что не все пришедшие в «Практику» это поймут?
Е.К.: Я не знаю, проблема это или нет, но на нашем спектакле зрителям нужно думать. Сейчас же люди привыкли, приходя в театр, расслабляться, ржать и жевать то банальное, что запихивают им в рот со сцены. В «Черном море» все-таки затронуты непростые темы, размышляя на которые нужно подключать воображение и опыт.

GRAZIA: Юлия (девушка Егора, актриса Юлия Хлынина. — Примеч. Grazia) уже видела спектакль? Если да, то что сказала? Учитывая, что она сама много играет на сцене Театра им. Моссовета.

Е.К.: Юля спектакль еще не видела, поэтому никаких комментариев не высказывала.
GRAZIA: Соглашаясь участвовать в экспериментах вроде «Черного моря», вы закладываете в это риски для себя? Е.К.: Раньше я относился к ним с большим страхом, хотя все равно соглашался. Например, еще учась в институте, участвовал в спектаклях, которые проходили в квартире в Доме Наркомфина для семидесяти зрителей. Тем не менее опасения бывают по‑прежнему. Но ты пробуешь и проверяешь себя — это действительно освобождает, и вот ты уже способен быть убедительным в самых разных проявлениях. GRAZIA: Вы человек с хорошим чувством юмора.
Е.К.: (Смеется.) Вы хотите спросить, куда оно делось сейчас?
GRAZIA: Нет. Что с ним происходит, когда вы рабо- таете над такой непростой постановкой?
Е.К.: Ничего, потому что в ней есть юмор. Например, в последний раз зрители вдруг начали смеяться и хохотали практически в каждой сцене. В этом смысле каждый вечер мы представляем уникальный спектакль, потому что никогда не знаешь, какие люди на него придут и что именно из пьесы найдет отражение у них в душе.

Интервью: Денис Мережковский