12 декабря на экраны выходит новый фильм «Полицейский с Рублевки-2. Новогодний беспредел». В преддверии премьеры мы встретились с исполнителем одной из главных ролей Сергеем Буруновым в закрытом клубе La Maison Rémy Martin на вечеринке Team Up For Excellence, чтобы честно поговорить о сложном пути к успеху, моментах отчаяния, вере в себя, вдохновении и многом другом

GRAZIA: Как вы считаете, можно ли воспитать в себе чувство юмора — или это что-то врожденное, что нельзя «надрессировать»?

Сергей Бурунов: Мне кажется, оно или есть, или его нет. Конечно, оно формируется на протяжении жизненного опыта, тут уже вопрос воспитания, среды, в которой человек растет и формируется как личность. В моем случае было так.

Получается ли у вас сохранять здоровое чувство юмора в любой жизненной ситуации, или иногда вы, как и все, не можете устоять перед жизненными неурядицами?

Да, порой не могу. Все зависит от конкретных ситуаций, и не всегда чувство юмора может помочь. Бывает, ты стараешься, пыжишься, но иногда подступают и слезы.

Как вы считаете, где грань между здоровой самоиронией и выставлением себя на посмешище?

Тут вопрос уже нарушения психики и когнитивной функции мозга. Если намеренно выставляешь себя на посмешище, то, наверное, нужно обратиться к врачу.

Вы поддержали кампанию Rémy Martin Team Up For Excellence, посвященную успеху. Как вы считаете, успех, которого человек достигает на протяжении жизни, это его личная заслуга, или в том числе заслуга людей, которые подбадривают и поддерживают его на этом пути?

Поддержка близких важна, но основной путь становления человек проходит в одиночестве. В моем случае я делал все сам, но, конечно, какие-то люди на жизненном мне попадались, которые формировали меня и двигали к в лучшую сторону. Я делал выводы, проводил работу над собой, прилагал максимум усилий. Главное — отчаянно хотеть чего-то и верить в себя — тогда все получится. Бывают моменты отчаяния у всех, но нужно ничего не бояться и продолжать идти вперед.

Кто из ваших близких больше всего поддерживал?

Не могу однозначно сказать, родители мой выбор не поддерживали категорически.

А сейчас?

Сейчас, конечно, все уже иначе. Но тогда… тогда мне было тяжело. Доходило до того, что родители со мной просто не разговаривали, хватались за голову, за валокордин. Ведь есть довольно стереотипное восприятие того, чем я занимаюсь. Кажется, что это несерьезно. Что надо сначала получить «земную» профессию, «нормальную». А что входит в это понятие? Никто не может ответить, какие это профессии.

Видимо, врач, учитель…

Да, с языка сняла. Вот я смотрю на эти «нормальные» профессии, а там все ненормально — у врачей, у учителей. Вот я сам когда-то хотел быть летчиком — казалось бы, уважаемая профессия, цвет нации. Но ведь не все в авиации хорошо. Я общаюсь с летчиками, у меня много друзей и знакомых из этой сферы. И там своих проблем тоже хватает.

Есть очень расхожее мнение, что родительская позиция влияет на становление личности и дальнейшее восприятие окружающей реальности. Согласны с этим?

Да, конечно. Очень важно, чтобы близкие уважали выбор человека. Иначе можно и жизнь сломать.

Что помогло вам не сломаться?

Я тут рассказывал Сергею Минаеву свою историю, он слушал мой рассказ три часа и потом сказал: «Ну, все же шло к тому, чтобы ты отказался от своей мечты. Тебе же судьба говорила, давала очевидные знаки: «Сережа, не надо тебе туда идти, тебя заводы ждут». Внутренне мне было очень тяжело, я страшно отчаивался. Но я поставил себе цель — и что-то внутри меня останавливало от того, чтобы все бросить. Я оставлял себе запас, надежду. Хотя надежда — это все-таки оттянутое разочарование.

Что бы вы посоветовали тем, кто отчаивается?

Не надо отчаиваться.

Легко сказать! Как у вас это получалось? Есть понимание того, что вы делали в те моменты, когда стояли на грани: либо ты бросаешь все, либо нет?

Понимаешь, в момент отчаяния, когда поднимаешь руку и говоришь: «Да пошло это все», вот именно в этот самый момент все, чего ты ждал, наконец происходит. Как закон подлости.

Это правда так работает. Как только перестаешь хотеть — все случается.

Да, будто кто-то сверху над тобой насмехается: на тебе, держи. Но к этому тоже надо прийти. Цель поставил — иди. Надо ждать, верить…

…и делать. Вы очень верно сказали про работу над собой и внутреннюю выработку стержня. Многие для этого идут к психологам. Как считаете, это рабочая схема?

Считаю, что ничего зазорного в походах к психологу нет. Скептическое отношение к этой теме — лишь вопрос нашего невежества. Потому что меня, например, воспитывали по логике «мужики не плачут — иди работать». Чтобы не заносило, нужно обратиться к людям, которые тебе немного устроят перезагрузку жесткого диска. Ведь как и когда «коротнет» — никто не знает. Как мне сказал один врач, депрессия — это страшная вещь, она живет параллельно с твоей реальной жизнью. Все эти состояния и мысли возникают — и ты ничего с этим не сделаешь, они очень инерционные.

Чтобы этого не допускать, надо взять за правило вовремя ходить к специалистам — как сдавать анализы, знаешь? Многие же говорят: «Я лучше не пойду, не дай бог что найдут, пусть лучше так, не болит и слава богу, когда скорую вызовут — тогда пойду, когда заболел — тогда пойду, когда флюс уже и зуба нет — тогда и пойду». Так что просто не стоит этого допускать. Это нормально, ничего зазорного нет в том, чтобы пойти и устроить себе гигиену мозга.

Вы упомянули про то, что стресс имеет накопительный эффект. Есть ли у вас какие-то свои способы его выплескивать и справляться с ним в вашей обычной жизни?

Мне профессия позволяет выплескивать все наболевшее. Как говорил Петр Иванович Фоменко, все переживания нужно «переплавлять» в работу.

То есть через своих героев это выражаете?

Да. Чем моя профессия ценна и уникальна, так это тем, что я могу все накопившееся внутри варево «переплавить». Но не всегда удается, конечно: работа ведь тоже нервная — и психически, и физически требует больших затрат. Дает мне жару — не побоюсь этого слова. В нашей ситуации, в моей в частности, тоже наступает предел — и тогда надо для начала хотя бы выспаться.

Сон — это вообще самый главный способ восстановления.

Как в авиации говорят: «Сон и питание — основа летания». Это важно: чистый воздух, крепкий сон и хорошее питание. Все. Потом уже спорт и все остальное. Я все это стараюсь соблюдать, но постоянно нахожусь в каком-то киберрежиме — после съемок бывает очень тяжело, потому что работаю, как мотор.

Когда выражаете накопившийся стресс через героев — не чувствуете, что они, герои, в свою очередь заставляют вас ощущать какие-то «не ваши» эмоции? Ведь есть такая теория, что каждый актер вместе со своим персонажем проживает какую-то мини-жизнь — и потом это сказывается на его реальной жизни. Верите ли вы в это?

Не верю, нет. Как говорил мой педагог — это уже клиника.

Играли ли вы мертвого человека?

Играл. Мы суеверная нация… Мне клали пятак под пятку, в ботинок костюмеры положили. Спрашиваю их: «Что происходит?», отвечают: «Так надо». Еще бутылку водки под голову: «пригодится». Я их спрашиваю: «Эпоха просвещения мимо прошла что ли?». Видимо, мимо. Нет, если артист начинает жить жизнью своего героя — нужно вызывать скорую.

Необходимо уметь отключаться.

Да, должен быть «зазор», как говорил Станиславский, между ролью и человеком. То есть все чувства, которые проживает артист, он проживает «на расстоянии» от героя. Я героем управляю. Да, он плачет моими слезами, потому что у меня есть обязательства перед характером, чтобы это сделать искренне. Герой заплакал — нужно заплакать, заплачу я, это к вопросу о переплавке. Я кукловод, я управляю своей ролью. Если я начинаю сходить с ума всерьез, я вспоминаю, что я конструирую это все, что все чувства — вторичны: хоть на сцене, хоть в кадре. Это вопрос иллюзии, вопрос того, насколько качественно я обманываю.

Конечно, есть разные методы работы над ролью, у каждого кухня своя. Масса трагических примеров: тот же Хит Леджер, который из-за ролей забывал про свою собственную жизнь. Вот там уже нужны специалисты, чтобы вернуться в реальность. Это очень серьезный подход, опасный для психики и для сознания. Поэтому я — сторонник теории зазора.

Когда вы смотрите на работу своих коллег, видите эти «зазоры» между человеком и ролью?

Тут все зависит от уровня таланта. Как говорил мой педагог: «Мне все равно, как ты меня обманываешь — главное, чтобы я верил». А вот уровни обмана уж тут как Господь швырнул — кому-то больше, кому-то меньше. Уровень таланта позволяет творить магию. Иногда я вижу, как человек простроил свою роль: вижу нитки, швы. А настоящее мастерство, как говорила одна актриса, не должно быть видно.

У нас этим мастерством обладают (или обладали) Константин Юрьевич Хабенский, Олег Евгеньевич Меньшиков, Олег Иванович Янковский. Это монстры профессии, им это дано, этого нельзя почувствовать. Это все в воздухе возникает, магия. Но сейчас таких актеров мало. Сейчас зачастую я вижу, что роли «сшиваются» целыми «канатами».

Даже не швами?

Да, канатами, корабельными. Но это, конечно, вопрос уже материала, работы с режиссером, вопросы сценария. Вопрос, что мы вообще хотим сказать через этот материал. Но есть, конечно, и выдающиеся вещи, очень много.

Что из последнего вам особенно понравилось?

Фильм «Текст» Александра Петрова. Я всегда знал, что Сашка — талантище, но здесь он сработал на 200%. Я его таким не видел. Еще тогда, пять лет назад, когда мы начали работать над «Полицейским с Рублевки», еще тогда я понял, как говорил Чарли Чаплин, что «в нем это есть». Что не поддается формулировке. Это есть и все.

Еще меня удивил «Джокер». Хоакин Феникс — как раз вот из этих ребят, кому подвластно очень многое. Ему дана очень мощная власть. Это артист особый, как я их называю. Такие вот как Тим Рот, Гарри Олдман, — могучий талант, могущественный. Я думаю, им не легко с этим живется. Вообще, талант — это горб, как говорят. Но то, что делает Феникс — для меня необъяснимо, это магия.

В свое время меня потряс Иэн Маккеллен — я такой игры не видел больше. Все его знают как Гендальфа, милого старичка, но на деле он — машина в актерской игре. Это человек, переигравший весь репертуар Шекспира: Гамлет, Макбет. Он признан во всем мире. Он играл эталонно. На сцене он потел, натурально сходил с ума… Я не понимал, как это сделано, какие ресурсы задействованы. Как это поставлено? Я не понимаю. Когда я не понимаю — это меня потрясает.

Как вы думаете, актеру сложнее искренне рассмешить зрителя или заставить расплакаться?

Рассмешить сложнее. Это вообще отдельная история в мастерстве. Пострадать, поплакать — это нормально, этому в рамках школы учат, а вот быть не нелепо смешным, а рассмешить по‑настоящему, вызвать смех — это уже очень серьезная задача.

И последний вопрос: топ-5 ваших любимых комедий?

Это сложно, их много. «Крутые легавые», «День сурка», «Зомби по имени Шон», «Добро пожаловать в Зомбиленд»… Ну и, конечно, наш фильм «Полицейский с Рублевки -2. Новогодний беспредел», который выходит 12 декабря в прокат (смеется).

ПОНРАВИЛАСЬ СТАТЬЯ? Подпишитесь на рассылку лучших материалов Grazia

Спасибо!

Мы отправили на ваш email письмо с подтверждением.