GRAZIA: Многие актеры по разным причинам не могут видеть себя на экране. Вы себе нравитесь в фильмах?
Оксана Акиньшина: Не могу сказать, что нравлюсь себе везде — от первого до последнего кадра. Скорее, в отдельных сценах, моментах.
GRAZIA: А в ленте «Я»? У вас там очень яркий образ, даже вызывающий, пожалуй.
О. А.: О да! Но мне пока не удалось посмотреть конечный вариант картины. Обязательно пойду на премьеру в Питере. Там, по‑моему, неплохо должна получиться сцена, где мы поем She’s Got It в дурдоме! Смешная по крайней мере.
GRAZIA: Какие роли и проекты чаще всего вспоминаете?
О. А.: «Cтиляг», наверное. И дело даже не в сюжете. Фильм оказался энергетически позитивным для зрителей. Там вообще все получали кайф от общения с людьми на площадке.
GRAZIA: Потому что среди актеров было очень много ваших сверстников?
О. А.: Это как раз странно. Когда в одном проекте такое количество людей одного возраста, всегда существует соперничество. А тут — все молодые, талантливые, какие-то смешные и сумасшедшие. И не возникало никакого негатива: ни среди актеров, ни со съемочной группой, ни вообще на площадке. Реально — одна большая семья. В моей жизни никогда такого больше не было, и, думаю, вряд ли будет. Еще ведь снимали долго. А обычно это ад: полгода живешь вне дома, без близких людей, особенно когда в чужом городе — очень тяжело психологически. Тот же «Волкодав», к примеру… Но я реально готова как минимум еще два таких «полгода» пережить: все было настолько на одном дыхании, что даже не заметили. И со всеми остались хорошие отношения: Шагин, Смирнова… Она вообще моя лучшая подруга.
GRAZIA: Ее, кстати, после выхода фильма друзья называют «женщина-праздник». Вы себе какое определение подобрали бы?
О. А.: Женщина-страдание! Точнее — миссис Страдание. Меня так назвал муж (кинопродюсер, бизнесмен Дмитрий Литвинов. — Примеч. Grazia.). Вообще, я серьезно сейчас. Может, это из-за моего отношения к жизни, но чаще я  нахожусь именно в этом состоянии.
GRAZIA: А производите впечатление ироничной. Ошибочно?
О. А.: Я иронична, когда свободна! Без каких-то обязательств, бытовой зависимости, когда я — как ветер. А если меня запирают в мини-рамки, становлюсь тяжелой и страдающе-депрессивной.
GRAZIA: Рамки для вас — это что?
О. А.: Долгое вынужденное творческое затишье и невозможность выплеснуться. Ребенок — конечно, прекрасно, но это все же другая история. А жизненного кислорода нет ни в чем уже давно, а  очень хочется!
GRAZIA: Давно? На «Кинотавре», когда «Стиляг» представляли, вы выглядели так, будто кислорода предостаточно.
О. А.: Вот это был буквально последний день, потому что тогда же я встретила мужа, и жизнь моя, как праздник, закончилась!
GRAZIA: Разве любовь не дает бешеную энергию?
О. А.: У меня все очень серьезно! А сейчас я вообще нахожусь в каком-то разладе с собой, со своей верой и с миром. Мне нужен воздух: работа или что-то другое.
GRAZIA: Кстати, предложений сниматься сейчас много?
О. А.: Я в последнее время от всего отказывалась: Филипп был еще совсем маленьким (Оксана родила сына в июне этого года. — Примеч. Grazia.), и я не могла все бросить.
GRAZIA: Удается оставаться в контексте кинопроизводства, смотреть новые фильмы?
О. А.: Сейчас это невозможно! Надо раз сорок включить и выключить DVD, чтобы досмотреть что-то до конца.
GRAZIA: Сын требует повышенного внимания?
О. А.: Вообще Филипп очень спокойный. Но он же не может лежать и тусоваться полтора часа один, пока мама знакомится с новинками кинематографа! Он ведь живой, прыгает, хочет встать, постоянно пытается сделать что-то.
GRAZIA: Про няню не думали?
О. А.: Теперь — да, а сначала не хотела, конечно. Но одной тяжело: мама работает, Дима в Москве. Может, перееду к  нему скоро. Был такой план — к ноябрю перебраться в столицу. Будет легче, хоть обстановка сменится. Поэтому держусь до последнего!
GRAZIA: Сейчас, наверное, редко с мужем видитесь?
О. А.: В лучшем случае — три дня в две недели. Он давно предлагал жить вместе, но пока это невозможно.
GRAZIA: Не обидно, что почти не видит сына?
О. А.: Ну это его должно быть несчастье, а не мое!
GRAZIA: Знаете, что о вас люди говорят?
О. А.: Знаю: читаю иногда прессу, блоги в  интернете. Правда, в основном наталкиваюсь на какую-то пустую информацию типа: «Ой, я тут ходила в кафе, видела Акиньшину, она нахамила официантке, наверное, это у нее от Шнурова!» Но вообще сейчас стала проще воспринимать праздные обсуждения, потому что появились вещи, которые важнее всего остального.
GRAZIA: И даже тема «Рассталась Акиньшина с мужем или нет» тоже уже не задевает?
О. А.: Вот это я не могу пропускать мимо ушей, потому что Дима реагирует. Он же менее публичный — не Сережа Шнуров, привыкший получать такой поток информации. Ему некомфортно, и, соответственно, меня тоже начинает бесить происходящее. В нашей стране есть куча народа, жаждущего дешевой популярности: они хотят, чтобы их снимали в загсе, например. Ну и прекрасно! Я — нет! Три недели меня караулили в роддоме журналисты: сидели под окнами, пробирались в кабинеты, преследовали Диму на машине и даже к  врачам домой ездили! Бред!
GRAZIA: Вы ощущаете какие-то перемены в себе после рождения сына?
О. А.: Рождение ребенка — такое сильное эмоциональное потрясение, которое может перенести только женщина. А  когда она одна этот этап переживает, сложно подпустить потом кого-то к себе близко. Подобные вещи делают мудрее и спокойнее. Но в моем случае - тяжелее и чуть более отстраненной. Вообще, это единственное событие, которое нужно переживать с кем-то.
GRAZIA: Ради ребенка пришлось от многого отказаться?
О. А.: Дети — вообще жертва! Я не уверена, что это правильно, но по-другому не получается, если ты, конечно, не совсем отрешенный от мира человек. Нет, ребенок — это круто! Куча эмоций! Не понимаю пока еще, нужно ли жить жизнью другого человека или нет. Вообще, ведь это грех. А в случае с ребенком — не знаю.
GRAZIA: Обычный день Оксаны Акиньшиной сейчас как проходит?
О. А.: Встаю очень рано, днем гуляю с ребенком, потом приходит мама, мы едем в супермаркет за продуктами либо еще какие-то бытовые дела возникают. А сегодня меня все свели с ума. И я  бы сейчас с удовольствием уехала одна куда-нибудь на Бали, даже в Индию готова. На недельку, просто чтобы не думать. Вот раньше, когда я была сама по себе, уже улетела бы. Это как покупка чего-то: не умею долго выбирать, обдумывать, беру немедленно. А позже — уже бессмысленно: вещь непременно будет несчастливой, сломается, затеряется. Я  человек гармонии и всегда знаю, что и  в какой момент мне нужно, чтобы ее не нарушить. Вот сейчас — сменить обстановку. Мне говорят: в конце декабря или еще позже. Я  вообще не люблю, чтобы меня спасали. Но если прошу, значит, мне действительно это нужно! Они не понимают, потому что другие, — и Дима тоже. А я умею жить моментами, но не по плану.
GRAZIA: Если не неделя, а всего один свободный день — чем бы вы его заняли?
О. А.: Напилась бы! Правда, на следующее утро пришлось бы тяжело. Вот если два дня — тогда точно! Могла бы еще пойти на какой-нибудь концерт к друзьям.
GRAZIA: Среди друзей есть человек, которому вы могли бы все рассказать?
О. А.: Пожалуй, нет. Я могу поныть, так, на житейские темы, родным. Но мне кажется, близкие должны находиться на определенной дистанции — территориальной. Или в ситуации, когда нет возможности видеться постоянно. В общем, должно что-то заставлять испытывать трепет в ожидании общения. Иначе отношения превращаются в  бытовое бла-бла по телефону.
GRAZIA: Вы как-то готовились к воспитанию ребенка во время беременности? Специальную литературу читали?
О. А.: По‑моему, это как-то странно. Раньше для меня дети были, ну…
пупсики — все «подобные», похожие друг на друга. А реально они настолько все разные — как взрослые люди, даже глубже. И ни одна книжка не подскажет самый правильный подход к конкретному ребенку. Чутье должно быть — оно либо есть у женщины, либо нет. Ну и вообще каждый по‑своему живет. Кто-то — по написанному. Я — по наитию.
GRAZIA: Интуиция помогает в жизни?
О. А.: Я всегда чувствую на расстоянии, если что-то происходит у близких людей. И не дай бог пойти против своего чутья, не поверить ему. Тогда все — твоя жизнь, как в фильме с компьютерной графикой, взрывается и рушится! Нельзя не слушаться собственного я — оно же не может против тебя играть!

Текст: Екатерина Кашина